Вслед за ефрейтором на берег съехали шкипер, Глыба, Юра Араки. Нина и Саша должны были дежурить на шхуне до тех пор, пока их не сменит Юра. Он обещал вернуться к полудню. Но не прошло и часа, как Юра явился на шхуну. Он был до крайности возбужден. Глаза его блестели.

— Видите? — показал он рукой на высокую баржу, стоявшую с наружной стороны мола. — Видите баржу?

— Видим баржу, — ответил Саша.

— Смотрите на борт. Рядом с кормой иллюминатор. Видите? Так вот, за этим иллюминатором сидит человек, которого немцы наверняка расстреляют или повесят. Коммунист. Подпольщик.

Юра умолк и стал пристально разглядывать далекий иллюминатор баржи, неясный силуэт часового, ходившего взад-вперед по молу, застывшую стрелу подъемного крана, нависшую над морем. Потом он сказал:

— Мы должны помочь этому человеку. Понимаете, нам это легче сделать, чем другим... С моря... На шлюпке.

— Это все правда? — тихо спросила Нина.

— Все правда. Я встретил знакомую девчонку. Отец у нее — грузчик в порту. Она от него все узнала.

— Кто эта девчонка? — спросил Саша. — Ей можно верить?

— Гнетнева.

— Валя Гнетнева? — вспомнила Нина. — Я ее хорошо знаю. Комсомолка.

Теперь и Нина, и Саша тоже смотрели на маленькое оконце, темнеющее в борту баржи. Со шхуны казалось, что баржа стоит вплотную к немецкому транспорту, словно пришвартованная. Но на самом деле между транспортом и баржей пролегала широкая каменная стена мола, по которой вышагивал часовой с автоматом в руках.

Баржа была странная. Верхняя часть ее кормы, как у каравеллы, нависла над водой. Руль почти на метр выступал из воды, широкая черная ватерлиния перепоясывала баржу.

— Этот ефрейтор Фриц, наверно, вернется и будет ночевать на шхуне, — наконец раздумчиво заговорила Нина.

— Тем лучше! — убеждал Юра. — Если нам удастся это сделать и немцы утром поднимут панику, мы тут ни при чем. Ефрейтор Фриц подтвердит, что вся команда ночевала на шхуне.