— Ветер, кажется, свежеет, — заметил Саша.

— И что? — Юра посмотрел на море, покрывшееся крупной рябью.

— Хорошо, — неожиданно ответил Саша. — Иллюминатор придется распиливать, и всякий шум... Волны заглушат это... Хорошо все складывается.

Ветер все больше крепчал. Море потемнело и глухо вздыхало. О борт шхуны бились еще невысокие, но уже островерхие волны. Якорная цепь то натягивалась, как тетива, то внезапно провисала, почти до самого клюза погружалась в воду. Луна на минуту выглянула из-за туч и, словно испугавшись мрачного и неласкового моря, снова скрылась. Ванты и тросы угрюмо пересвистывались, шхуну переваливало с боку на бок, и мачты чертили невидимые линии в небе. Вдали чернел горизонт, и оттуда, казалось, вытекал мрак.

В кубрике стояла глубокая тишина. Только посапывал во сне Иван Глыба, да скрипела деревянная обшивка судна.

Юра Араки лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к ветру. Ему казалось, что шхуна несется в штормовом море, на палубу вкатываются громадные волны и, снова падая за борт, клокочут и пенятся. Низко по небу мчатся темные тучи, почти задевая за верхушки мачт. И где-то далеко-далеко, за гребнями волн, гудит корабельный колокол, призывая на помощь. Шкипер Шорохов всматривается в темноту и кричит хриплым простуженным голосом:

— Лево руля! Пошел все наверх паруса ставить! Живо, молодцы! Поднять бизань, очистить грота-фал! Живо, черт бы вас подрал!

Юра улыбается. Это не шкипер, это Ленька Глыба командует невидимыми матросами. Фантазер! Мечтатель! Юра Араки тоже любит мечтать. Разве мало он был в свое время и шкипером, и корсаром, и открывателем земель, и индейцем... Юра снова улыбается и вспоминает один из случаев. Они с Сашкой Аджаровым учились тогда в третьем классе. Фенимор Купер покорил сердца мальчишек. Только успев прочитать первые страницы «Зверобоя», Юра сразу перенесся в тот мир широких лесов и озер, где за дымными кострами индейцы передавали друг другу трубку мира, где острый томагавк рассекал черепа врагов и последний из могикан Чингачгук выходил на тропу войны.