Вдруг за бортом послышался грохот, потом всплеск весла. Что-то ударило в борт баржи, что-то большое, тяжелое. Часовой сорвал с шеи автомат, рванулся к тому месту, откуда послышался шум. Вот он наклонился над бортом, стираясь что-либо разглядеть в темноте. И тут Юра поднял ломик. Поднял и с силой опустил на голову немца. Тот не вскрикнул, не застонал, только легкий выдох вырвался из его груди. Булькнул упавший в воду автомат, и все было кончено.

Немец повалился на палубу, к самым ногам Юры. И сразу наступила тишина, такая, какой в эту ночь еще не было. Или это только показалось Юре, потому что так же свистел ветер, так же бились о борт баржи волны, глухо накатывались на мол и пенились. А Юра ничего этого не слышал. Он стоял над убитым немцем, над первым убитым им человеком.

Время шло, и Юра вдруг с ужасом подумал, что из-за его медлительности может сорваться все дело. Он перегнулся через борт и не очень тихо, будто забыв об опасности, позвал:

— Саша, сюда! Бросай веревку.

Через минуту Саша уже стоял рядом с Юрой. Увидев убитого немца, он невольно попятился, потом, все поняв, спросил:

— Где люк, не знаешь?

— Знаю, идем. Идем быстрее.

Теперь ему казалось, что они делают все очень медленно.

— Скорее, скорее! — лихорадочно торопил он друга. — Слышишь, я прошу тебя, скорее!

Подбежав к люку, он выхватил из рук Саши ломик, продел его в дужку замка, рванул.

— Чшш-ш! — Саша наклонился, горячо зашептал: — С ума сошел! Дай я тебе помогу. И тише, тише ты!!.

Они вдвоем налегли на ломик, взломали замок, по скользкому трапу спустились в трюм. Саша снял пиджак, завесил им иллюминатор и только тогда включил карманный фонарик.