Время шло медленно. Люди или лежали в малицах, или ели, или спали. Большинство спало по два человека рядом, засунув нижнюю часть тела в одну малицу, а другую малицу надев на голову и плечи. Палатка была занесена снегом наравне с каяками. Все терпеливо ждали окончания вьюги и в общем чувствовали себя не плохо. Один старик Анисимов, который и на судне всегда жаловался на поясницу и ноги, совершенно раскис. Решено было отправить его обратно. Двигаться, а тем более тянуть тяжелую нарту — он не мог.

13 апреля, вечером, когда метель начала немного утихать, обитатели палатки были внезапно разбужены криками и песнями. Это пришли товарищи с судна: Денисов, Мельбарт и Регальд. Они принесли с собой в жестяных баках горячую пищу. Окончив нежданный великолепный ужин, путешественники сбросили с себя спячку, встряхнулись и стали откапываться от снега. Анисимова отправили с Денисовым на судно.

На другой день после полудня снова явились Денисов, Мельбарт и Регальд. Регальд пришел со своими вещами, так как решил итти вместо старика Анисимова.

В полдень Альбанов взял высоту солнца и был очень смущен, когда в результате наблюдения получилась широта 83 °17'. Альбанов начал даже сомневаться в правильности ее. Но Регальд принес ему письмо от Брусилова, где сообщалось, что и его наблюдения дали сегодня широту 83°18′. Это значило, что за четыре дня лед передвинулся к северу на 20 миль. Брусилов в письме утешал путников: «Если вас подало на север, то также северными ветрами подаст на юг». Конечно, это было справедливо. Но все же такая передвижка к северу на 37 километров, в то время как собственный ход подвинул партию только на пять километров к югу, была неприятна. Альбанов начал беспокоиться; может ли партия достаточно быстро двигаться на юг, чтоб пересилить невольный дрейф на север? Нет, теперь подходит лето, а в это время надо ожидать больше северных ветров, чем южных. Не надо падать духом, а лучше приняться за дело.

Убрали пожитки, сложили палатку и тронулись в путь.