– Слишком поздно, – возразил Робер. – Место занято.

– Уже? Откуда вы знаете?

– Из афиш. Агентство Томпсона уведомляет о переводчике, с которым я безусловно не могу соперничать.

– Значит, все это только из афиш? – Только.

– В таком случае, – заключил заместитель директора, вставая, – все-таки стоит попытаться, поверьте мне.

Робер вновь очутился на улице, очень разочарованный. Едва полученное место ускользнуло от него. И он снова оказался без работы. Что касается совета заместителя директора агентства Бекера, то к чему он? Какова вероятность, что место свободно? С другой стороны, однако, не следует ли использовать свой шанс до конца?

Пребывая в нерешительности, он доверился случаю. Но определенно небо взяло его под свое особое покровительство, ибо он бессознательно остановился именно перед конторой Томпсона, когда часы по соседству пробили десять.

Не слишком уверенно он постучал в дверь и, открыв ее, попал в просторный зал, довольно роскошный, посередине которого ряд окошечек образовывал полукруг. Их было не меньше пятнадцати. Одно из них, впрочем единственное, открытое позволяло увидеть служащего, поглощенного работой.

В центре пространства, предназначенного для посетителей, большими шагами прохаживался мужчина, занятый чтением и аннотированием какого-то проспекта. На его руке, вооруженной карандашом, красовались три перстня – один на мизинце и два на безымянном пальце, на другой руке их было четыре. Среднего роста, довольно тучный, этот человек вышагивал с живостью, заставляя колыхаться золотую цепочку, многочисленные брелоки которой позвякивали на его слегка выпирающем животе. Он то опускал голову к бумаге, то поднимал ее к потолку, словно ища там вдохновение, и возбужденно жестикулировал. Было видно, что он принадлежит к тем вечно не находящим себе покоя, постоянно пребывающим в движении людям, для которых нормальная жизнь немыслима, если она не приукрашена все новыми переживаниями и непреодолимыми трудностями.