Стеша всегда с интересом просматривала Гошкины записи.

«Отличные факты, — говорила она. — Прямо не в бровь, а в глаз. Надо будет обнародовать их».

И в стенгазете частенько появлялись острые заметки о непорядках на ферме.

— Вот оно как! — развёл руками Кузяев. — В своей же семье и зловредничаешь… На родного дядю тень наводишь… А того не понимаешь, что я тоже не велик хозяин на ферме. Надо мной и повыше начальство есть. Как прикажут, так и делаю. Вот хоть с Васькой этим… Распорядился председатель, и пришлось хряка прикончить… Вот и вам на приварок перепало. Забирай, Александра! — обратился он к сестре.

— Ну, и бери свинину, бери! — взорвался Гошка. — Принимай подачки!.. — И, схватив портфель с книгами, он выскочил за дверь.

Вслед за ним ушли в школу Клава и Мишка.

— Взрывной он у тебя, — покачав головой, сказал Ефим. — Так и полыхает.

— Будешь тут полыхать, — вздохнула Александра. — Мальчишке хочется доброго да хорошего, а кругом что творится… Вот он и примечает. Кормов на ферме в обрез, поросята тощают, свинарки от работы отказываются. Сколько раз я тебя просила: хоть бы навоз из свинарника вывезли да воду по трубам провели. Замучились мы вёдрами-то воду таскать… Сил больше нету.

Кузяев пожал плечами.

— Докладывал я начальству, а оно ноль внимания. Говорят, доходов в колхозе мало, не до свинофермы пока…

— Уж ты доложишь, — усмехнулась Александра. — Всё больше лебезишь да угодничаешь перед начальством… Ну, зачем вот слабых поросят списать согласился? Теперь свинаркам да ребятам дома их приходится выхаживать.

— Да, кстати, — понизив голос, заговорил Кузяев. — Это правда, что ты со Стешкой насчёт списанных поросят в район письмо написала?