Ла Гардиа уперся в говорившего круглыми глазами.

— Что это такое?

— Я хочу прожить жизнь с чистыми руками и поэтому сознательно сторонюсь всякой борьбы, которая может их замарать. Мои руки чисты, а до чужих мне нет дела. Пусть каждый заботится сам о себе.

Несколько минут оба молчали. Ла Гардиа то разглядывал ванЭгмонда, то тер себе лоб и передвигал бумаги на столе. Наконец облегченно вздохнул.

— Да, да… Понимаю… Вот и прекрасно! Политические убеждения никому и нигде не нужны, а вам в Африке — меньше всего. Давайте договариваться. Вы едете в экваториальную Африку и забираетесь в самые недоступные и дикие уголки Сахары и Бельгийского Конго. Я отметил районы. С группой носильщиков пройдете пешком по указанной прямой линии: пересечете якобы совершенно непроходимые дебри Итурийских лесов. Будете делать снимки и зарисовки, имея в виду несколько авантюрных серий в стиле комиксов — развлекательные рассказы в рисунках и короткие объяснения к ним. Все должно быть сжато, динамично, увлекательно. Читатель, прочитав один номер газеты, должен ждать следующий. Поняли? Нет: Я объясню еще раз!

Ла Гардиа неторопливо докурил сигару.

— Наш мсье Рубинстейн владеет словом лучше вас, а наш мсье Даррье — выдающийся фотокорреспондент Франции. Но едва Робинсон заикнулся об Африке, как мсье Рубинстейн застонал, что у него хронический колит, а мсье Даррье — кривобок и ростом чуть выше моего стола. Их послать нельзя. Нам нужен белый господин, великолепный образчик нашей расы и культуры — среди черномазых он должен возвышаться, как белый утес, а толпы этих выродков должны безропотно повиноваться слабому движению его белой руки. На снимках вы должны проявлять чудеса храбрости в леденящих душу приключениях, самые красивые дикарки пусть всегда лежат у ваших ног. Это — законное положение белого в Африке, это — его сила и слава! Теперь схватили мысль? А?!

Мы намерены выбросить кучу денег не только за работу и риск, но и за вашу наружность.