Но в течение следующих двух дней ни на реке, ни на равнине позади неё не показалось ни одного оленя. Небо было затянуто тучами, и всё время моросил дождь. Продовольствие кончалось. Индейцы ставили сеть в устье реки Кейзон, но за трое суток попалась только одна рыба — прилипала. Деникази продолжал хранить молчание. Один раз он поднялся на вершину ближнего холма, и сквозь разрыв в низких тучах Джейми увидел, как вождь стоял там, воздев руки к тёмному небу. Но олени не шли.

На третий день тучи разошлись. Деникази собрал вокруг себя охотников и ребят.

— С тех дней, когда я был юношей, многое изменилось, — начал он медленно, — кажется, и олени изменили свои пути. Может быть, они придут к Месту Большой Охоты вовремя, но мы не можем дожидаться их. На Кэсмирском озере мой народ умирает от голода. А где-то севернее есть мясо. Я пойду на Север и найду это мясо. Для охотников лучше умереть на охотничьей тропе, чем ожидать в бездействии, как малые дети в типи.

Потом Деникази поделился своими планами. С пятью охотниками он поплывёт по Идтен-туа назад до начала западного рукава, а затем по нему до его северного конца. В древних легендах племени говорится о цепочке озёр, которая протянулась оттуда в северном направлении до высоких голубоватых холмов у Тобон-туа — озера, вечно покрытого льдом. У подножия тех холмов (один из которых был чётко виден из лагеря) берёт начало река Замёрзшего Озера.

Этот высокий холм вздыбился над равниной почти прямо на север от Места Большой Охоты — милях в тридцати или сорока от него. За холмом, немного западнее, река Замёрзшего Озера текла по широкой долине. Если верить легендам, то осенью именно по этой долине проходили олени со всей северной равнины.

Деникази был уверен, что достигни он этой долины — и ему удастся наполнить каноэ мясом.

Джейми зачарованно ловил каждое слово Эуэсина, излагавшего планы вождя. Потом он осмелился задать вопрос: