Конечно, малы-шам было трудно: четырехкилограммовые палатки, громоздкие ведра, стеганые одеяла вместо спальных мешков и безобраз-нейшего пошива рюкзаки не позволяли прокладывать маршруты более десяти километров, и, как я ни калькулировал, стараясь уменьшить стартовые веса, все равно на каждого приходилось по 12-15 килограммов. Два раза с нами ходили родители младших школьников, точнее, их мужская половина. Тогда и в электричке было поспокойней, и маршрут проходился быстрее. Но я заметил, что не только девочки, но и мальчишки уж очень активно начинали использовать моих помощников как дополни-тельную рабочую силу. Едва начинали мы набирать походный темп, а сзади уже раздавалось плаксивое:

- Дядя Миша, я устала...

Дядя Миша, не утруждая себя разгрузкой рюкзака, просто укла-дывал его на свой, девчушка весело прыгала по лесной тропинке, и, конечно же, минут через пять снова кто-то затягивал:

- Дядя Володя, я тоже устала...

- И я...

- И я тоже устал...

Мне даже казалось, что малыши соревнуются в умении изба-виться от своего груза. Да, безусловно, они уставали, но не на-столько же! Почему-то, когда со мной шли один-два старше-классника, нытиков сразу становилось значительно меньше. Юноши, не вкусившие еще прелестей отцовства, были не слишком склонны к сентиментальности и точно определяли, кому действительно нужна помощь, а кто пытается, как они говорили, "проехаться на шермачка". На таких презрительно покрикивали и легким толчком в спину придавали нужное ускорение. Но родители и старшеклассники выходили в походы не всегда, и мне одному приходилось тянуть эту педагогическую лямку, которую, непонятно по какому наитию, я добровольно надел на себя.

А что творилось на биваке!

Малыши разбегались в поисках хвороста, кто-то приносил сушняк, а кто-то - зеленые ветки, несмотря на строжайший запрет не трогать живые деревья. Были и такие, кто просто гулял по лесу, не заботясь о костре и предстоящем ужине.