Пещера сузилась, песчаный пол стал подниматься круто вверх и внезапно закончился скалой. О'Брайен посветил фонариком, все подняли головы. Пещера уходила ввысь неровным конусом, словно высверленная в горе.

— Провал, — произнес Стюрдевант. — Труба. В древности по этой трубе стекала вода, она размыла более мягкие породы и образовала пещеру.

— Для бушменов, — добавила Грэйс.

— И для тех, кто здесь был до бушменов, — сказал Смит. — Возможно, люди жили здесь десятки тысяч лет назад и даже ранее. Готов держать пари, что, если копать песок, на большой глубине можно натолкнуться на древние стоянки, обнаружить кости, инструменты эпохи неолита и кремни для высекания огня.

— А может, бушмены до сих пор наведываются сюда? — предположила Грэйс.

Все невольно вздрогнули, словно эти слова произнес кто-то другой, им неизвестный, и они ощутили свою полную беспомощность.

— Возможно ли это? — усомнился О'Брайен. — А где Бэйн?

Луч фонарика пробежал по лицам. Бэйна не было. Путники не на шутку встревожились.

— Бэйн…эйн… эйн… — ответило эхо, многократно отразившись от куполообразного свода пещеры.

— Пойдемте назад, — предложил Гриммельман. — Может, он остался у входа.

Они пошли обратно, быстро шагая по тонкому белому песку мимо наскальной живописи.

А Бэйн прилег на песке, чтобы хоть немного поспать и отдохнуть. Товарищи по несчастью окружили его.

— Я думал, мне лучше остаться здесь, — сказал он. — Что-нибудь случилось?

— Мы тебя потеряли, — проговорил О'Брайен.

— Я повернул назад, когда вы смотрели росписи на стене, — ответил Бэйн. — Кажется, у меня началась лихорадка из-за пореза на руке. Чувствую себя отвратительно.

— Надо достать одеяло, — сказал Смит. — Если мы собираемся оставаться здесь, можно развязывать тюки, — он вопросительно посмотрел на спутников. — Остаемся?