— Да, — ответил Гриммельман. — Здесь отлично. Нам определенно повезло. Находись эта пещера чуть выше, она могла бы стать удобным пристанищем для бабуинов или леопардов, если они, конечно, тут водятся. Решено, мы остаемся.

Не дожидаясь возражений, старик вышел из пещеры. Каждый занялся своим делом. Смит внес вещи и достал одеяло для Бэйна. Грэйс и О'Брайен отправились на поиски дынь. Гриммельман стал собирать сучья и складывать их у входа в пещеру. Стюрдевант вернулся к прудику, захватив с собой ружье, взятое у О'Брайена, так как у воды он заметил следы птиц.

С наступлением темноты похолодало, и пришлось одеть на себя все, что только было у них из одежды. Стена пещеры с наскальной живописью изгибалась, образуя нишу. Здесь, где лучше всего могло сохраниться тепло, Гриммельман развел костер. Один за другим все пододвинулись к огню и стали смотреть на пляшущее пламя, тени на стене, прислушиваясь к треску горящих сучьев.

Ужин состоял из дынь, принесенных О'Брайеном и Грэйс. Больше ничего не было. Стюрдевант стрелял по какой-то птице, но промахнулся. Судя по рассказу пилота, Гриммельман решил, что Стюрдевант упустил дрофу. «Мясо зажаренной дрофы по вкусу напоминает индейку», — подумал старик, но предпочел не говорить об этом спутникам.

Никто не испытывал теперь ни голода, ни жажды. Дынь цамка и воды оказалось достаточно. А главное — они живы, у них есть пещера и огонь. Грэйс подняла глаза от костра к рисункам бушменов. Проследив за ее взглядом, Смит понял, что Гриммельман постарался развести костер так, чтобы не повредить живопись, и в то же время пламя костра позволяло ее хорошо рассмотреть. В бликах пляшущего огня маленькие фигурки, казалось, ожили: они бегали, прыгали, танцевали и сражались.

— И все-таки не вернутся ли они сюда? — снова спросила Грэйс.

Смит повернулся к ней и понял, что Грэйс обращалась именно к нему. Несмотря на все пережитое, светловолосая женщина держалась замкнуто и почти высокомерно. И это удивляло Смита.