— Чего же ты раньше об этом не сказал? — обрадовался Хозяйственный.

— А ты меня не спрашивал, — равнодушно ответил Шут. — Все-таки жалко мне ее немного. Похоже, она до сих пор Олафа любит. Ненавидит, но любит…

— Романтично, ах как романтично, — мечтательно протянула Нига. — Какая любовь! Какие чувства! Об этом поэму сложить можно, любовную, страстную.

— Вот ты и складывай. — Боня выплеснул остатки чая в темноту. — А я спать пойду. Поздно уже. Бай-бай надо.

— Добрейший вечерочек, — насмешливо, с присвистом, донеслось из темноты. — Мы к вам в гости, знаете ли, а вы тут горячим чаем обливаетесь. Хороший у вас разговор был, занятный. Жалко прерывать, да надо. Дело у нас к вам.

— Ага, — невозмутимо сказал Хозяйственный и мигом выхватил из ножен на поясе скакулий кинжал. После боя с призраками в заброшенном замке он в походе со своим магическим оружием не расставался никогда. Даже когда купался.

— Те-те-те, — озабоченно проговорил ночной гость, оставаясь невидимым, — какие мы бравые. Смотри, не поранься!

Тим тоже держал в руке волшебное оружие — успел-таки за эти секунды отыскать его в сумке и достать.

— Не отдам! — Шут схватил с коленей Хозяйственного книгу, упал на нее животом, прижимая к земле. — Никогда! Ни за что!

— Ты, пузырь, — бесцветно произнес свистящий голос, — замолчи, а? Не с тобой беседа будет. И успокойтесь, не собираемся мы на вас нападать. — В темноте завозились, вдруг забулькала вода и потянуло болотным газом.

— Можно к огню подойти? — вежливо спросили из темноты. — Ничего не видно. Вот Указательный в воду упал. Можно?

Боня зашел за жаровню, сел рядом с Тимом и Шутом, спиной к повозке.

— Ну? — сказал Хозяйственный.

Из темноты выступили два силуэта. Черные, до земли, плащи и низко надвинутые капюшоны делали их похожими на монахов тайного ордена.