Он сделал вид, что не понял и, пожав плечами, удалился.

Абдусамад-ака и чиновник араб приблизились к нашей машине. Чиновник что-то сказал. Переводчик перевел на узбекский: «Он говорит, что если среди вас есть коммунисты, пусть выйдут. Их по-хорошему вернут на родину».

Наступило тягостное молчание.

Ничего себе вопросик! Что общего между коммунизмом и этими кори и имамами? Может быть, они имеют в виду меня?

Я слыхивал, что в вопросе отношения к миру социализма Саудовская Аравия старается не отстать от Соединенных Штатов. Хотя здесь нет филиала Федерального бюро по расследованию антиамериканской деятельности, зато есть молодчики, которые заткнут за пояс любого специалиста из этого бюро. Похоже, что слухи смахивают на правду.

Я обратился к переводчику:

― Абдусамад-ака, дайте достойную отповедь этому господину, да поддержит вас Аллах!

― Оставьте, доктор, не нужно обращать внимания на всякую всячину. Просто у них существует такая формальность.

Затем переводчик что-то сказал чиновнику, и они отошли к другой машине.

Черт возьми, как хочется курить! Мне приходилось иногда долгое время воздерживаться от курения, но я терпел. Правда, обстановка была иная. А попробуй-ка сохранить спокойствие, если вас каждую минуту нервируют дурацкими вопросами.

Наконец Абдулла Бухарский, воздев руки, прочел молитву, паломники подхватили «аминь» и мы поехали.

Из середины века в средние века

Я и не предполагал, что в наше время достаточно нескольких часов, чтобы из середины XX столетия перекочевать, в средневековье.

Американская машина везет нас извилистыми переулками святой Джидды. Я только в сказках слышал о таких узких улочках. Иногда мы натыкались на маленькую арбу, которую не спеша тащил невозмутимый осел, и тогда наш автомобиль вынужден был долго плестись за ней. Иногда, еще издали завидев пробку из арб и машин, мы подавали назад и нам приходилось задним ходом перебираться на более свободную дорогу.