— Ко мне. Так надо. Сейчас здесь такое начнется…

«А-а-а-а, значит, знает Алена», — подумал Брига, и от этой мысли стало неловко.

Алена распахнула заднюю дверь машины, подсадила Женьку.

— Вы хоть обуйтесь, а то неудобно же ехать, — хмыкнул водитель. — Воруете его, что ль?

— Ага, — серьезно кивнула девушка, но водитель принял ее слова за шутку и хмыкнул:

— Они что, в цене теперь? А то и я парочку прихвачу…

— В цене, — отозвалась Алена, пытаясь застегнуть ремешок босоножек.

Хвостик никак не находил пряжку, в салоне было темно и тесно — и девушка мысленно плюнула, оставив босоножки расстегнутыми.

Ей вдруг вспомнилось лицо председателя комиссии по распределению, удивленное, даже ошарашенное:

— В детдом? Вы хорошо подумали? У вас свободное распределение, вас с радостью примет любая школа города — а вы хотите работать в детдоме? — Вдруг резко закашлялась их классная… А председатель, старенький и лысоватый, затараторил бодро:

— Благородное решение настоящей комсомолки. Советская молодежь никогда не искала легких дорог. Только так нам удалось поднять Комсомольск-на-Амуре, Днепрогэс, Магнитку. Кто там следующий? Заходите!

Господи, каким же тогда все казалось простым! Стать частью хорошего коллектива одного из лучших детдомов, согревать одинокие сердца. Тогда Алена не очень четко представляла свое будущее — видела только общие контуры, как силуэты в туманном зеркале: дом, полный детских голосов; мудрых педагогов; глаза мальчишек и девчонок, в которых зажигаются счастливые огоньки. А она рассказывает им про Днепрогэс, Магнитку, Комсомольск-на-Амуре — и спасает их от одиночества. Хотя какое одиночество в большой и дружной семье?

Зеркало ли треснуло, или его попросту выкинули, сменив на новое. И режет теперь стекло правду-матку. Нет никакой семьи. Здесь ее Бригу, ее Бригу…

Женька сонно ткнулся головой в плечо Алены, пробормотал что-то. Маленький мальчик, взявший нож, чтобы убить. «Ему не оставили выбора». Ягненок, кинувшийся на волка — или волчонок, научившийся убивать? Кто он, Брига?