Прошло всего полчаса после возвращения Хорнблоуэра на «Принцессу», а Бедлстоун уже оказался в курсе последних событий, непостижимым образом передаваемых с одного вспомогательного судна на другое, подобно барже болтающихся в расположении эскадры в ожидании попутного ветра.

— Вынесли обвинительный приговор, — сказал Бедлстоун, поворачиваясь к Хорнблоуэру.

Сердце его упало, и лишь невероятным усилием воли он удержался от проявления охватившей его бури чувств. Никогда прежде не испытывал он таких трудностей в сохранении на лице вежливо-безразличного выражения, давно ставшего привычной маской.

— И какой же? — спросил он неожиданно хриплым голосом и на секунду испугался, что выдал себя, но потом решил, что хрипота вполне может быть расценена собеседником, как проявление легкой простуды.

— Порицание, — ответил Бедлстоун. Хорнблоуэр почувствовал теплую волну облегчения, охватившую все его тело.

— Какого рода порицание?

— Просто порицание.

Господи, как хорошо! Даже не «суровое порицание», а просто порицание, то есть, самый мягкий приговор, какой только мог вынести Военный Трибунал, если не считать предупреждения. Тем не менее «Пришпоренный» все-таки был потерян, согласно приговору суда, по вине обвиняемых. Всем офицерам шлюпа придется теперь искать новые места службы, и этот факт может в будущем оказать влияние на решение тех людей, от кого будет зависеть их судьба. Впрочем, Хорнблоуэр сильно сомневался, что власть предержащие проявят мстительность по отношению к офицерам «Пришпоренного» или попытаются поставить им что-либо в вину. А вот Мидоусу вряд ли удастся в обозримом будущем снова получить корабль…

В этот момент Бедлстоун разродился еще одним обрывком информации. Сделай он это чуть раньше, Хорнблоуэру не пришлось бы так переживать за бывших сослуживцев.