В это самое время одна ступенька на крыльце пискнула мышкой, другая мяукнула кошкой, третья вздохнула медведем. И за столом — никого, и посуда вся убрана.
Вошел Никудин Ниоткудович. Внучке обрадовался, а глаза — невеселы.
— Что, дедушка?
— Начальство едет. Про Маковеевну прознали.
— А ты мне Маковеевну покажешь?
— Пошли.
— Нет, дедушка. Ты сначала пообедай.
МАКОВЕЕВНА
За синей поляной перепрыгнули певун-ручей. Прошли через борок из лиственниц, и вот она — Маковеевна. Крыша чуть не до земли, а по крыше с двух сторон маковки, все вверх, вверх, поднимая одна другую и все вместе главный купол, плывущий по облакам.
— Дедушка! — догадалась и перепугалась Даша. — А ведь Маковеевну, наверное, увезти хотят?!
— Давно примериваются.
У Даши реснички захлопали, захлопали… Погладил Никудин Ниоткудович внучку по русой голове и шепнул ан ушко:
— Пошли, что покажу!
Спустились с горы в лог. И — о чудо! Еще одна Маковеевна. Золотая от молодости.
— Дерево, Даша, как человек. И молодо бывает, и зрело. Старость ему тоже ведома. Нынешнюю Маковеевну мой прадедушка с сыновьями поставили на месте стариной Маковеевны. Бревно в бревно. Пришел и мой черед потрудиться. Увезут Маковеевну, а мы ее опять на место, на радость Златоборью.
По дороге домой Никудин Ниоткудович и Даша опять постояли над погубленными колокольчиками. Будто копытом срезано.
— Не может же лошадь по воздуху летать! — возразила Даша.
— Так-то оно так, — согласился дедушка и рассказал внучке про Белого Коня.
— А нельзя ли его приручить? — спросила Даша.
Никудин Ниоткудович только вздохнул, и тут… То был зовущий, печальный, тревожный голос коровы Королевы. Королева трясла головой, рыла копытом землю и не хотела идти в хлев.