— Те, в каюте-то, ожили, так и стучат в иллюминатор, на волю просятся, — сказал матрос, выходя на палубу.

— Выпусти, когда эти полетят, пускай держатся вместе, — ответил капитан.

В ту же минуту птички, как по команде, вспорхнули над палубой и лёгкой стайкой понеслись к уже чётко обозначившемуся берегу. Ветер утих, лететь было легко.

— Выпускай, выпускай остальных! — закричал капитан. — Ох, а это что за чертовщина?

Большая птица снялась с верхушки мачты и устремилась за зябликами.

Ястребы летят на зимовку поодиночке. Ястреба, который охотился вчера за Белым Пёрышком, тоже застигла буря, и он, никем не замеченный, опустился на верхушку мачты. А теперь, отдохнув и проголодавшись, он отправился вдогонку за лёгкой добычей.

Белое Пёрышко летел впереди стаи и не знал, что их опять настигает враг.

Вдруг он услышал лёгкий писк, и над его головой мелькнула знакомая тень. Он кинулся было в сторону, но ястреб, не обращая на него внимания, описал полукруг и с добычей в когтях повернул назад к шхуне. До берега ещё далековато, а тут, на рее, можно отлично закусить свеженьким зябликом. Он так и сделал, опустился на рею, но закусить ему не пришлось: раздался выстрел, и капитан поставил к стенке каюты дымящееся ружьё.

— Выкинь эту дрянь за борт, — приказал он юнге. — Вместе спасались, а как передохнул, так товарища по беде рвать? Настоящий фашист!

Тем временем и выпущенные из каюты зяблики догнали впереди летящих. Ястребок был забыт. Ещё несколько минут полёта — и стайка с шумом ворвалась в тенистый сад. Африка! Средиземное море, буря, путешествие на шхуне — всё осталось позади. Воспоминания не тревожили маленьких путешественников. Солнце сияет, кругом тихо, а насекомых в листве даже больше, чем на родине. И стайка зябликов обсыпала первое приглянувшееся им дерево так весело, как обсыпала водные берёзки там, за морем, на далёком севере.