Было ещё тепло, и в полях было много еды, но Белое Пёрышко чувствовал какое-то странное беспокойство. Что-то звало, манило прочь от родных знакомых мест. Это же чувствовали и другие зяблики. По ночам, точно по чьему-то приказу, то одна стайка, то другая взлетала и устремлялась к югу. Они отправлялись зимовать в чужие страны за много тысяч километров.

Белое Пёрышко летел в стайке самцов. Летят ли с ним его дети, которых он летом так самоотверженно кормил и охранял? Об этом он не задумывался. Он просто летел, потому что не мог не лететь.

Хищные птицы тоже пробирались на юг, на зимовку. По дороге они подстерегали перелётных птиц. Поэтому мелкота — певчие птички летели ночами. Днём в защищённом уголке можно и отдохнуть и поклевать что придётся.

Зябликов было много в начале пути, весёлая стайка летела в беспорядке, кто как хотел. Кто не мог угнаться за другими, отставал и терялся. Но Белое Пёрышко был всегда впереди, сильные крылья несли его всё дальше и донесли, наконец, до самого трудного места пути. Здесь кончалась земля, а впереди синело огромное море. Дальше отдыха не будет до другого берега. Другой берег — это Африка, а море — Средиземное море. Кто не сможет долететь до другого берега — опустится, теряя силы, в его голубые волны. Если же пичужек над морем захватит буря, волны из голубых станут чёрными и вынесут на берег Африки тысячи маленьких утонувших путешественников. Там найдётся, кому их подобрать. Но и на этом берегу и на том бессердечные люди поджидают измученных, полуживых птичек: ловят сетями, стреляют, а то и протягивают проволоку и пускают по ней электрический ток. Птицы доверчиво садятся на проволоку отдохнуть и погибают от тока.

Хорошо, что Белое Пёрышко и другие зяблики ничего об этих ужасах не знали. Они радостно рассыпались по деревьям сада. Это была их последняя остановка. Дальше — море и Африка.