— Ошибка делал... Эх! — сокрушенно махнул рукой Ибрагим, покачав головой.

— Да... Отец сказывал, что для рогатины древко надо брать не сухое, а сырое и пружинистое, а дед же его выстрогал из хрупкой, сухой еловой жерди. Видно, понадеялся на себя, лень было найти нужную жердь. А я этих медведей в лесу еще и не встречал, — переключился на другой разговор Василий.

— А я брал... Пять! — сказал башкир, показав широкую ладонь с растопыренными пальцами.

— Страшно?

— Нет. Чего бояться, сам идешь.

Охотники помолчали. Потом Ибрагим снял с головы ушанку, поцарапал бритый затылок, снова заговорил:

— Ваша деревня знает мой батька Хабибулла. Охотник был. Раз он делал яма, маскировал его, козел попал. Старый зверь был, рога — как лес... Наша такой закон был, если мясо зверя сам будешь есть, то надо его нога вязать, молитва делать, ножом резать... Вот батька на козлиный рога аркан вязал, зверь из яма тащил, давай нога вязать да молитва читать. А козел бодал его да лес бежал... Долго батька ходил, зверя искал. Нет, ушел зверь и аркан на рогах тащил. Батька всем рассказал — козел жалко, новый аркан жалко... Ваша парень Вершина Миньяр Степка Жигаль стрелял этот козла, а аркан батьке тащил. Смех много был. Тогда Хабибулла весь народ знал... — Закончил свою речь Ибрагим, погладил бородку и засмеялся.

Смеялся и Василий, Так, рассказывая друг другу разные истории, охотники почистили ружья. У Ибрагима была курковая двустволка тульского завода, а у Василия — бескурковая «Ижевск».

Собрав ружье, Ибрагим обул лапти, достал тушки белок и начал с них снимать шкурки. Василий долго наблюдал за ловкими руками опытного охотника и тоже приступил к этому занятию. А горностая оставил для домашней обработки.