Осниманные тушки белок охотники бросили собакам. Лайки наелись мяса, свернулись калачиком и улеглись прямо на снег.

...Утро выдалось тихое и пасмурное. Охотники плотно затянули опояски, заткнули за них топоры и пошли к перевалу. Снег в лесу был мелкий, идти легко. Отдохнувшие за ночь собаки энергично пошли на поиск. Найдя белок, они облаивали их. Охотники подходили, отыскивали среди веток затаившегося зверька и стреляли. Но бывало и так, что собаки лаяли, а белки нигде не видно. Тогда кто-нибудь из охотников вставал у дерева с ружьем наготове, а другой обухом топора ударял по стволу. Зверек от удара вздрагивал, делал передвижку,выказывал себя.

— Вдвоем лучше ходить, — заключил довольный Василий.

— Лучше... Я раньше с собой малайку

Охотники поднялись на перевал и начали спускаться к глухой лощине речки Яман-Елга. Здесь был настоящий таежный лес, еще не тронутый топором и пилой. Острые шпицы елей и пихт уходили в серое небо до сорока пяти метров. С такой высоты дробовым зарядом и белки не взять! Но зверьки редко уходили в вершину.

Подошли к оврагу. Вдали послышался злобный, захлебывающийся лай Бурзая. Охотники остановились, прислушались.

— На зверя лает, — тихо проговорил Ибрагим.

— Что ты сказал? — переспросил Василий.

— Я сказал — на крупный зверь лает. Может, медведь?.. У тебя пуля есть? Заряжать надо.

— Пули? Пули есть, — ответил Василий и почувствовал, как какой-то холодок пробежал по спине.

— Заряжай. Опасно... Сейчас снег мало, зверь легко ходит. Кругом смотри да слушай, — предупреждал Ибрагим, быстро перезаряжая свое ружье пулевыми патронами.

Василий сделал то же самое. И странное дело, как только в стволах оказались патроны, снаряженные пулями, парень почувствовал себя спокойнее и увереннее.

А Бурзай злобно надрывался. Вскоре к его голосу присоединился и заливистый лай Трезора.