К счастью, судьба полна сюрпризов. Как-то Тронтгейму, тому самому Тронтгейму, который поставлял собак для знаменитой экспедиции Фритьофа Нансена и теперь выполнял заказ для экспедиции Георгия Седова, попала на глаза лихая упряжка с высоким и сильным вожаком во главе. Упряжка, взвихривая снег, как ветер пронеслась по одной из улиц Тобольска.

Тронтгейм знал толк в лайках и разыскал приглянувшуюся упряжку. Он долго любовался вожаком — могучим псом с широкой грудью и крепкими лапами. Рост выделял его даже среди крупных собак. Пса покрывала белая шерсть, не очень длинная, но густая и грубая. Из-за своей белизны он слился бы со снегом — мешали черная мочка носа и рыжие подпалины над глазами и на груди.

Не колеблясь, Тронтгейм нарек вожака именем, которое носило судно Фритьофа Нансена: Фрам.

С хозяином удалось поладить довольно быстро, и вскоре вместе с другими тобольскими лайками Фрам был отправлен в Архангельск, где готовилась экспедиция к Северному полюсу.

Новая жизнь поначалу ничем не радовала. Фрама привязали цепью к столбу в пыльном дворе, заставленном ящиками и тюками. Люди жили напротив в старом деревянном доме. С утра они разбредались по делам, собаками интересовались мало. Кормить, правда, кормили, но всякий раз пищу приносил кто-нибудь другой, и невозможно было понять, для чего нужны лайки, если их не запрягают в нарты и не берут на охоту.

Землячки Фрама вели себя беспокойно. Проголодавшись, скулили, разгребали лапами землю, провожали лаем каждого случайного воробья, рвались, звеня цепями и хватая их зубами.

Ералаш во дворе удесятерился, когда к сорока двум тобольским лайкам прибавилось сорок архангельских — пестрых, длинношерстных и визгливых.

Фрам не принимал участия в собачьих концертах. Он с пренебрежением смотрел на суетливую возню Тюльки — низкорослой, пятнастой суки, привязанной но соседству. Разумеется, вынужденное бездействие томило и его — могучий организм жаждал нагрузки, простора. Страдало и честолюбие вожака, привыкшего к власти и теперь приравненного ко всем остальным.