Выскочив за ворота, Окатов припал к щели, чтобы разглядеть и запомнить детские рожицы.

— Проклятые микробы, — ворчал он. — Ничего, еще наплачутся!

— Пошли, — торопил его Румпель.

— А пятерку все равно отдашь, лениво бил, — не отрываясь от щели, сказал Окатов.

Неслышно подошел сторож из магазина, со свертком под мышкой. Он взял Окатова за плечо.

— Ты чего? — спросил он. — Чего не видал?

— Попрошу не распускать лапы!

Окатов дернул плечом и глядел на него сверху — он и Румпель были выше старика на две головы. Тот изумился — молодые, а такие длинные. Аж прогибаются. Совсем другое племя.

— Что делаешь, спрашиваю?…

Окатов быстро пошел. А из ворот бежали ребятишки. Они гнались за Окатовым и Румпелем, крича и грозясь. Возле домика розовой окраски остановились и зашумели между собой.

— Гнаться будем! — кричали одни.

— Доктора надо, доктора, — настаивали другие.

Окатов пошел быстрее: он знал, в домике этом живет врач. Он заседает в школьном родительском комитете. Это неприятно вежливый тип, но едкий, будто кислота. Хотя его фамилия Розов.

Малявки шли к нему.

— Теперь наплачемся, — уныло сказал Румпель.

…И такая была удача ребят — доктор возился в огороде. С корзиной ходил от одного помидорного куста к другому. Он брал буреющие плоды, намереваясь держать их до красной спелости дома.

Но ввалились ребятишки, просили идти к собаке. Доктор не сразу понял их. Поняв, он поставил корзину и пошел.

У доктора была одышка, шел он медленно. Хотя дышал так, будто все время бежал.

— Камнями… били?… — спрашивал он.

— Половинками, дяденька, половинками!

— Ах… паразиты… ах… разбойники…

— Они в нашей школе учатся!

— Вы… мне их… покажите…