А горностай, прихватив пакет с консервированным супом, просто-напросто убежал в свою нору. В драку со щенком он не вступал совсем не потому, что струсил, нет. Храбрости ему не занимать. Зверек был сыт. А биться с противником его заставлял только голод. Но если бы и произошел поединок, победителем бы наверняка стал бы он, горностай. Убить неповоротливого, неуклюжего щенка, вцепившись ему в глотку острейшими зубами, было для хищника легким делом...

Вечером с профиля вернулись геофизики. Их встречал заливистый лай.

– А кое-кто думал, что ты удерешь...— одобрительно говорил Константин, лаская щенка.— Обожди... откуда у тебя на носу еще одна ранка? И совсем свежая, черт побери!

В палатке геофизики увидели разорванные пакеты с «Домашним супом», разбросанную повсюду вермишель и сразу же догадались, чья это работа. Не в первый раз. Зная отличные бойцовские качества горностая, Константин не на шутку встревожился. Он опасался за жизнь Пирата. В тот же вечер геолог поймал горностая.

Это было несложным делом. Возле норы он установил на подпорке, к которой привязал длинную леску, порожний продуктовый ящик вверх дном. Под ящик положил потроха убитой на профиле утки. Прожорливый горностай не заставил себя долго ждать. Вылез из норы, безбоязненно зашел под ящик и принялся заглатывать еду. Константин, спрятавшись за палаткой, дернул леску — подпорка упала, и фанерный ящик пленил зверька.

На следующий день, шагая по профилю, геолог отнес горностая за двенадцать километров от стоянки отряда и выпустил в тайгу. Больше зверек не появлялся возле палатки. Очевидно, он не нашел обратной дороги в нору, вырыл себе новую. На это и рассчитывал Константин.

V

Недели через две, когда Пират окончательно освоился на новом месте, привык к бородачам, полюбил преданной и бескорыстной собачьей любовью своего хозяина, Константин принялся за воспитание щенка.