— Ну, дед Антон, который был у вас в гостях? — торжественно спросил Шурик.

Дед Антон рассматривал портреты, расспрашивал про каждого великого человека, заботился ли он «о нас, мужиках» и что-то не спешил опознать Толстого. Наконец, смахнув со лба Льва Николаевича белый лепесток яблони, хитро прищурился и сказал:

— Энтот.

Шурик от радости бросился к нему на шею. Мне показалось странным, что все как-то очень уж правильно сходится. И главное, лицо деда Антона при ответах становится озорным. «А не ведет ли дед, как говорят в детективных книжках, большую игру? Не вздумал ли он с помощью Толстого отремонтировать избу?»

Такое подозрение было мне неприятно, но я решил обязательно проверить, бывал ли Толстой в нашей губернии.

— Ну, дед Антон, держитесь! Здесь музей будет! — пообещал Шурик.

— А меня куда ж? — спросил дед Антон.

— Сторожку выстроят, — успокоил его Шурик.

— Пошли, — сказал я ему. — Надо биографию Толстого теперь почитать. Ты что о нем знаешь?

— Ничего.

— И я ничего. До свидания, дед Антон! Мы скоро вернемся, — сказал я.

— Вот дела! — заахал Шурик. — Он ходил по этой самой дорожке, пил из колодца воду, которой мы обливались! — Это Шурик сказал с упреком. Вроде бы такой водой нельзя нам было и обливаться. — Но мы добьемся. Иди читай биографию, а я пойду подыму в правлении шум.

Мы разошлись в разные стороны.

В школьную библиотеку меня не пустили. Там проходила какая-то инвентаризация. Тогда я пошел к своей соседке, выпускнице Вале Поляновой. Она сидела на крыльце и плакала.

— Засыпалась? — спросил я.

— Четверка, — сказала она.

— Хм… чепуха, — заметил я.