— Ну, будет, будет, — пригрозил ей Иван Самсонович. — Кому говорят? — Вскинув ружье за спину, он взял Динку на поводок, зашагал к лесу.

Иван Самсонович прошел по тропе старыми покосами, свернул в осинник. Сколько лет уже он приходил в эти места за зайцами-беляками и каждый раз по-новому видел лес, встречал рассвет. Лес постепенно наполнялся звуками: обнаружив охотника, пронзительно прокричала сойка, шумно взлетел тетерев, мелодично свистел рябчик. Шуршали под ногами скрюченные листья. Этого шума больше всего боялись зайцы, таившиеся под вершинами срубленных деревьев, возле потемневших бревен. Лежали зайцы плотно, и стронуть их было нелегко.

Иван Самсонович остановился на вырубке возле спиленных осин. Всюду валялись ветки, покрытые белыми пятнами. «Ночью кормились зайцы», — решил охотник и спустил Динку с поводка. Улюлюкнул: «А ну, давай, давай, давай! Ищи косого!» Динка металась: отовсюду пахло зайцами, но разобраться в запахах ей пока не удавалось.

Она рыскала от куста к кусту, прижимая к земле голову, глубоко втягивала в себя воздух, то и дело исчезала в пожухлой траве. Под собачьими лапами шумели опавшие листья. «Давай, давай, ля-ля-ляля!..» — подбадривал Иван Самсонович собаку. Динка старалась. Ноздри ее, еще не освободившиеся от домашних запахов, нервно трепетали. Но хозяин знал: скоро Динка пойдет по верному следу. И действительно, пробежав несколько метров, Динка увидела зайца: белоснежный, сжавшись в комочек, он лежал под сухой еловой вершиной. Встреча для обоих была явно неожиданной. Динка, не зная, что делать, замерла. Заяц шевельнулся. «Гав», — тявкнула Динка, и тотчас беляк упруго вынырнул из-под сучков. Он не бежал, а, казалось, летел — так невесомы и стремительны были его движения. Вслед ему гремело, усиливалось эхом заливистое собачье «ай, ай, ай…»