Кто‑то сутками сидит на солнцепеке в душной палатке посреди многотысячной колонии чаек или крачек, наблюдая и фотографируя птиц через сетчатые окошки, писая (прошу прощения) в бутылку и испытывая прочие прелести добровольного одиночного заключения.
Кто‑то, занимаясь оологией (наука о птичьих яйцах) и получив специальное разрешение на научное коллектирование яиц, лазает, как Том Сойер (иногда уже кряхтя, с брюшком и седеющей бородой), по гнездам за яйцами. Просверливает в скорлупе маленькое отверстие специальным сверлышком, выдувая или отсасывая шприцем содержимое, и проводит детальные измерения и описание яйца по разным параметрам.
Кто‑то, проводя систематические изыскания, путешествует с ружьем по лесам и по горам и отстреливает по лицензии необходимые виды птиц. Каждой добытой птичке надо сразу вставить ватный тампон в рот и в анальное отверстие, присыпать все ранки и пятна крови на оперении крахмалом или мелкими, как пудра, опилками (иначе кровь потом не отмыть). Добравшись до рабочего стола в палатке или дома, с убитой птицы (несмотря на усталость и целый день в поле) надо сразу снять шкурку, обработать ее мышьяком (против вредителей) и сделать из нее тушку в виде лежащей на спине мертвой птицы, тщательно уложив на ней каждое перышко (это уже искусство). Снабженная детальной этикеткой тушка может храниться в музейной коллекции столетия, давая бесценный научный материал многим поколениям орнитологов.
Кто‑то, решая практические задачи управления поведением птиц, использует установленные на машинах мощные громкоговорители, транслируя истошные птичьи крики тревоги, чтобы отпугнуть полчища пернатых от аэродромов или зернохранилищ (специально натренированные ловчие хищные птицы достигают в этом куда лучших результатов: на проигрывание криков тревоги скворцы, грачи, чайки или воробьи вскоре перестают обращать внимание, а вот к виду пикирующего на жертву ястреба или сокола привыкнуть невозможно).