Туман постепенно уходил, садился, и из тумана поднимались деревья, седые от инея почти до самых вершин. Иней сыпался и с моей шапки, и с плеч полушубка всякий раз, когда коротким движением удилища я подсекал очередную плотвичку.

Плотва брала у самого берега, брала хорошо, бойко, небольшая, но резвая плотва-сорога, прогонистая, серебристая. Следом за плотвой подошел к лунке небольшой окунек – окунек с ложку, и я торжествовал.

И в этом торжественном упоении собственным успехом я как-то не сразу заметил, что в стороне от меня бродит какой-то рыбак.

Кто он? Откуда? Чем промышляет там, посреди озера, над сумасшедшей глубиной?

Окуньки перестали брать, и я присмотрелся к рыбаку… Он был невелик ростом – скорей всего паренек-подросток. Одет не по-зимнему легко: темная куртенка, резиновые сапоги. И все время ходит – ходит, видимо, от лунки к лунке…

Прошло какое-то время, у моих лунок снова объявился окунек с ложку, бойкий, азартный, и я перестал подглядывать за рыбаком-подростком. А когда вспомнил о нем, то нигде его не увидел. Мой рыбак куда-то незаметно исчез…

По озеру было далеко и хорошо видно – стоял ясный и теплый весенний день, какие обычно приходят в такое время после крепкого ночного морозца. Я присматривался к островам, к дальнему берегу – не туда ли отправился мой рыбак?.. Но его не было и там.

Не отыскал я его следов и возле деревни. Все это начинало походить на какую-то сказку-видение: был человек – я вдруг его нет… Правда, такие сказки-видения по весне все-таки бывают, но только не с людьми – с перелетными птицами, которые вместе с неожиданным теплом вдруг появляются весной около третьего дома, а потом неожиданно куда-то исчезают, если первому теплу не хватает сил справиться с зимой и оно отступает обратно на юг от вернувшегося холода.

Правда, сегодняшний, по-весеннему теплый день вроде бы не собирался пока никуда отступать, и будто в подтверждение этому на скворечнике под моим окном заверещал, затряс в песне крылышками первый скворец…