Преследуемые механическими чудовищами, индейцы с каждым днем отступали глубже и глубже в сельву, но спасения не было. Самое страшное происходило, когда богатый землевладелец снаряжал отряд гаучо с карательной миссией – уничтожить последних уцелевших индейцев. Как видно, жившие в каменном веке индейцы, вооруженные луками и отравленными стрелами, представляли слишком серьезную угрозу для чужеземных колонизаторов, претендовавших на эти щедрые земли. И наемники с гиканьем скакали по равнинам, размахивая смертоносными бола, мачете и ружьями, сея смерть среди индейцев, вынужденных отступать в самые отдаленные и дикие уголки сельвы. Настанет день, когда отступать им уже будет некуда…

* * *

Глядя на горы, с которых медленно сползала тень, обнажая их первозданную красоту, трудно было вообразить более чудесную и мирную картину. По предгорьям растекалось золото, изрезанное причудливыми силуэтами огромных деревьев; непроходимые кустарники изумрудным ковром расстилались по влажной от ночной росы земле.

Голубоватая змейка дыма спирально уходила ввысь, растворяясь в горячем небе. Лежа под прикрытием развесистой кроны исполинского дерева, сочные, мясистые листья которого тяжело свисали, глянцево отблескивая на солнце, индеец шевельнулся под красновато-коричневым одеялом. Приоткрыв один глаз, он следил, как дочь осторожно добавляет несколько капель обжигающей водки в жестянку с кофе; аромат излюбленного напитка и разбудил его.

Девочка была стройная и невысокая, лет двенадцати на вид, но уже достаточно женственная. На ней была грубая домотканая рубашка из яркого хлопка, а поверх плеч наброшена накидка, служившая и одеялом. Увидев, что отец проснулся, девочка радостно улыбнулась. Босой ногой она расшевелила угольки маленького костра и поставила жестянку с кофе на самый край раскаленных камней, заменявших очаг;, движения девочки были неторопливыми и точно рассчитанными.