– Животное мертво, – разочарованно произнес он.

Марика стояла у него за спиной, во все глаза уставившись на распростертое тело ягуара.

Бишу неподвижно лежала с закрытыми глазами. Возле головы запеклась лужица крови. Урубелава нагнулся, ткнул луком бездыханное тело и изумленно сказал:

– Нет, она еще жива. – Он проворно отступил назад и улыбнулся дочери: – Видишь? Я решил ее поймать, а это оказалось совсем просто.

Девочка молчала, не в силах оторвать взгляд от животного. Она думала о том, что перед ней лежит самое прекрасное животное, которое она когда-либо видела, и о том, что кто-то пытался убить его. Девочка почувствовала огромную жалость к ягуару. С тех пор как ей минуло два года, она ни разу не плакала, но сейчас на глаза навернулись слезы.

– Бедное создание, – прошептала она по-португальски, что прозвучало как «У побру бишу».

Урубелава размотал обвязанную вокруг пояса длинную веревку и снова прикоснулся к телу Бишу концом лука. Удостоверившись, что животное по-прежнему без сознания, он отрезал ножом три куска веревки: один для передних лап, второй для задних, а третий для того, чтобы обвязать вокруг шеи ягуарихи и волочить добычу за собой.

Будь у него помощник, они вдвоем привязали бы животное к шесту и несли на плечах, но Марика была слишком хрупкой. Когда она попыталась помочь, Урубелава резко прикрикнул:

– Отойди! Если она придет в чувство…

Он наклонился и обвязал конец веревки вокруг шеи зверя. Когда же стал связывать передние лапы, Бишу очнулась: она учуяла ненавистный, враждебный запах человека. С быстротой распрямляющейся пружины она слепо выбросила вперед три здоровые лапы.

Индеец опрокинулся на спину, залитый кровью, хлеставшей из глубокой рваной раны на груди. Девочка завизжала и бросилась на землю, спрятавшись под одеялом. Когда же она отважилась выглянуть, Бишу исчезла.

Урубелава, потрясенный, пытался подняться на ноги, потирая грудь окровавленной рукой. Взглянув на отца, Марика расплакалась, но он мужественно выдавил: