называет "кровавой игрой", "фальшивым козырем", "художественной
самодеятельностью" бендеровцев, а то чаще - "свадьбой". Расчеты и цели
главарей мятежа он видит в распутстве, уклонении от работы и оттяжке
расплаты. (А сама ожидаемая расплата подразумевается у него как
справедливая.)
Это очень верно выражает отношение благонамернных ко всему лагерному движению свободы 50-х годов. Но Макеев был весьма осторожен, ходил даже в руководителях мятежа, - а Талалаевский эти упрёки рассыпал вслух - и
слученковская служба безопасности за агитацию, враждебную восставшим,
посадила его в камеру кенгирской тюрьмы.
Да, именно так. Восставшие и освободившие тюрьму арестанты теперь заводили свою. Извечная усмешка. Правда, всего посажено было по разным поводам (сношение с хозяевами) человека четыре, и ни один из них не был расстрелян (а наоборот, получил лучшее алиби перед Руководством).
Вообще же тюрьму, особенно мрачную старую, построенную в 30-е годы, широко показывали: её одиночки без окон, с маленьким люком наверху; топчаны без ножек, то есть попросту деревянные щиты внизу, на цементном полу, где еще холодней и сырей, чем во всей холодной камере; рядом с топчаном, то есть уже на полу, как для собаки, грубая глинянная миска.
Туда отдел агитации устраивал экскурсии для своих - кому не привелось посидеть и может быть не придется. Туда водили и приходящих генералов (они
не были очень поражены). Просили прислать сюда и экскурсию из вольных
жителей посёлка - ведь на объектах они всё равно сейчас без заключённых не
работают. И даже такую экскурсию генералы прислали - разумеется не из
простых работяг, а персонал подобранный, который не нашёл, чем возмутиться.
Встречно и начальство предложило свозить экскурсию из заключённых на Рудник (1-е и 2-е лаготделение Степлага), где по лагерным слухам тоже вспыхнул мятеж (кстати, слова этого мятеж, или еще хуже восстание, избегали по своим соображениям и рабы и рабовладельцы, заменяя стыдливо-смягчающим словом сабантуй). Выборные поехали и убедились, что там-таки действительно всё по-старому, выходят на работу.