Не ждать было милости. Доживать было последние свободные денёчки и сдаваться на расправу Степлагу МВД.

 И всегда есть души, не выдерживающие напряжения. И кто-то внутри уже был подавлен и только томился, что натуральное подавление так долго откладывается. А кто-то тихо смекал, что он ни в чем не замешан, и если осторожненько дальше - то и не будет. А кто-то был молодожён (и даже по

 настоящему венчальному обряду, ведь западная украинка тоже иначе замуж не

 выйдет, а заботами ГУЛага были тут священники всех религий). Для этих

 молодоженов горечь и сладость сочетались в такой переслойке, которой не

 знают люди в их медленной жизни. Каждый день они намечали себе как

 последний, и то, что расплата не шла - каждое утро было для них даром неба.

 А верующие - молились, и, переложив на Бога исход кенгирского смятения, как всегда были самые успокоенные люди. В большой столовой по

 графику шли богослужения всех религий. Иеговисты дали волю своим правилам и

 отказались брать в руки оружие, делать укрепления, стоять в караулах. Они

 подолгу сидели, сдвинув головы, и молчали. (Заставили их мыть посуду.) Ходил

 по лагерю какой-то пророк, искренний или поддельный, ставил кресты на

 вагонках и предсказывал конец света. В руку ему наступило сильное

 похолодание, какое в Казахстане надувает иногда даже в летние дни. Собранные

 им старушки, не одетые в теплое, сидели на холодной земле, дрожали и

 вытягивали к небу руки. Да и к кому ж еще!..

 А кто-то знал, что замешан уже необратимо и только те дни осталось жить, что до входа войск. А пока нужно думать и делать, как продержаться дольше. И эти люди не были самыми несчастными. (Самыми несчастными были те, кто не был замешан и молил о конце.)