Все дети, за исключением Чарли, были со своими родителями, что было весьма кстати, иначе этих сорванцов было бы просто невозможно удержать на месте.

Они так горели желанием попасть на фабрику, что взрослым приходилось чуть ли не силой их удерживать от штурма железных ворот.

— Успокойся-то и дело раздавались их окрики.

— Стой на месте

— Еще не время

— Куда ты?

— Вернись сейчас же

— Еще нет десяти часов

Время от времени до Чарли доносились возгласы людей, отчаянно пытавшихся хоть краем глаза взглянуть на пятерых счастливчиков.

— Вон Виолетта Бюрегард — услышал он чей-то крик. — Конечно же, это она Я хорошо запомнил её лицо по фотографии в газете

— Вы только посмотрите — кто-то прокричал в ответ. — Ведь она до сих пор продолжает жевать эту, как она её называет, жевательку, которую не выпускает изо рта уже больше трех месяцев. Посмотрите на её челюсти Посмотрите, как она ими молотит

— А кто этот большой толстый мальчик?

— Это? Да это же Августус Глуп

— Точно, точно, это он

— Ну и толстяк

— Просто потрясающе

— А кто вон тот в штормовке, на которой нарисован Одинокий Ковбой

— Да это же телеманьяк Майк Тиви

— У него, видимо, не все в порядке с головой Взгляните-ка на его игрушечные пистолеты Он же обвешан ими с головы до пят

— А где Верука Солт? — раздался чей-то голос в толпе. — Это девочка, отец которой скупил полмиллиона плиток шоколада, а потом заставил работниц на своей фабрике земляных орехов разворачивать их до тех пор, пока они не найдут Золотой Билет Он дает ей все, что она пожелает Абсолютно все Стоит ей только посильней завизжать, как он готов сделать для нее все, что угодно.

— Отвратительно, правда?

— Возмутительно, вот как бы я назвал это

— Так где же она?