— Федор Яковлевич, отказала электросистема! Задохнуться можно… Вызывайте главного электрика!
Канивец махнул рукой:
— Выводи комбайн из загонки! Найдем неисправность, наладим, потом…
— Нет! Не буду останавливать комбайн!
Шапранов хлопнул дверцей кабины. Комбайн пошел дальше.
Покачал головой Канивец: теперь его не остановишь — парень горячий в деле… Давно присматривался Канивец к Анатолию Шапранову. Еще тогда, когда тот учился в школе и работал у него в бригаде штурвальным. Из армии Анатолий писал: «Вернусь к вам, Федор Яковлевич, в вашу бригаду. Держите для меня место, никому не отдавайте». Держал ему место, ждал. Безотказно работал Анатолий и на старых тракторах, был сменщиком опытного комбайнера, потом водил видавшую виды «Ниву» и вот сел на еще пахнущий краской «Колос». Дорвался парень до самостоятельного дела, хотел поработать так, чтоб аж степь задымилась, а оно на тебе — отказала электросистема: вентиляторы в герметической кабине остановились, и в ней стало, как в тропической Африке, ни вздохнуть, ни продохнуть. Голова гудит, будто чугунная, едкий пот разъедает тело, в глазах жгучая резь, кровь носом пошла, но не останавливать же из-за этих «мелочей» комбайн?! Вон опять на горизонте горами встают грозовые тучи — надо молотить пшеничку, пока можно, пока молотится. Ведь если даже чуть-чуть побрызгает дождь, не скоро опять загонишь комбайн в поле: земля и так сырая, пропитанная влагой на большую глубину.
Три дня работал Анатолий Шапранов в «африканских» условиях, три дня вызывал Федор Яковлевич по рации нерасторопного главного электрика колхоза и не мог дозваться. В гнев приходил обычно сдержанный бригадир.
Полной драматизма была жатва и для братьев Олейников. Их «Нива» ходила медленно, едва пережевывая валок на первой скорости, стонала от натуги. И вот опять! Опять захлебнулась — полетел шкив. Сашка сбегает вниз, смотрит в зев наклонной камеры, плюет с досады, и не слюной, а размоченной пылью: «Опять забила!..» Да так забила, что теперь не провернуть ломом в обратную сторону транспортер жатвенной части! Где-то под толстым валком не просохли колосья, не перемялись и вот теперь мочалой сбились в наклонной камере…