Сергиенко схватил со стола лежавшую на нём каску майора и запулил её в марево аномалии, та моментально исчезла без следа. Матусевич открыл рот, не успев даже ничего сказать разошедшемуся профессору, который издал победный рёв, когда каска исчезла.

– Человек сможет пройти через аномалию? – уже деловым тоном осведомился майор.

– Сначала надо провести ещё один тест. – Сергиенко торопил своих людей, которые настраивали аппарат, стоящий на гусеницах, пытаясь добиться того, чтобы он был высотой со среднего человека. – Запускайте!

Аппарат пошёл к аномалии. Её работа поддерживалась аппаратурой, которая, генерируя магнитные поля очень высоких энергий, своими резонансными частотами обеспечивала давление на сильное внутриатомное взаимодействие, в результате чего появлялась возможность влиять на временной параметр пространства, ослаблялись связи и открывался проход между мирами. Отключить их боялись – Сергиенко не был уверен, что проход будет самоподдерживаться. Разматывая несколько кабелей, аппарат подходил к аномалии и вскоре, под бурные овации и радостные выкрики, вошёл в неё, полностью растворившись.

– Камера! Выводите на экран! – воскликнул профессор.

Но на экранах была сплошная темнота. Сильно озадаченный Сергиенко присел на стульчик.

– А свет у аппарата есть? – напомнил Матусевич.

– О боже! Конечно же свет! Включите свет! – прокричал Николай Валерьевич.

На экране ярко вспыхнуло белое пятно, свет вскоре сфокусировался, и на экране стали появляться чёткие линии… Линии?

– Что это? – озадаченно произнёс профессор.

– Как что, кирпичная кладка, довольно неплохая, – сказал стоявший рядом Матусевич.

– Как это, откуда? – прошептал Сергиенко и тут же рявкнул: – Поворачивайте камеру!

Кирпич сменился деревянными досками, причём покрытыми инеем. Дверь? Зима? Затем опять кирпич и на противоположной стороне ещё одна дверь.

– Всё ясно, – заулыбался Матусевич и неслышно для остальных добавил: – Миронов и его люди живы.