— Проклятье! Разве они не обещали, что Фейсал будет королем Сирии, Палестины, Месопотамии и прочего?

— Обещали. Все союзники обещали, включая Францию. Но после перемирия британцы подарили Палестину евреям, и французы потребовали для себя Сирию. Британцы за Фейсала, но французы согласны терпеть его только мертвым или за решеткой. Они понимают, что обошлись и с ним, и с арабами как последние свиньи. Похоже, теперь они считают, что проще всего будет выпутаться, очернив Фейсала и утопив его. Если французы доберутся до него в Дамаске, с ним покончено, и дело арабов проиграно.

— Почему проиграно? — спросил Джереми. — Ведь арабов тоже не два с половиной человека.

— Но Фейсал только один. Он единственный, кто может их всех объединить.

— Я знаю, как ему помочь, — заявил Джереми. — Пусть едет с нами в Австралию. Там найдутся тысячи парней, которые согласятся биться с ним бок о бок и которым начхать на лягушатников. Эти ребята все вверх тормашками перевернут, прежде чем позволят его утопить.

— Хм… Лондон для него — самое подходящее место, — отозвался Грим. — Он по сердцу британцам. К тому же они чувствуют себя виноватыми за то, что с ним так обошлись. Они отдадут ему Месопотамию. Багдад — древняя арабская столица, для начала это сойдет… Ну, а дальше пусть сами арабы постараются.

— Ну, а при чем тут мои золотые прииски? — спросил Джереми.

— У Фейсала нет денег. Если дать ему понять, что арабам будет больше проку, если он съездит в Лондон, он подумает на эту тему. Есть только одно «но»: нужно загодя решить вопрос с боровами-финансистами, они через Министерство иностранных дел могут попытаться закрыть все концессии по нефти, рудникам и орошению. Если мы расскажем ему о твоих золотых приисках в Абу-Кеме — само собой, с глазу на глаз, — он сможет при случае послать господ финансистов куда подальше.

— Отлично, — произнес Джереми. — Я отдам ему золотые прииски. Пусть строит современное предприятие и получает миллионы.