Теперь уж трудно было бы различить топот коня возвращающегося Мартика — с таким бешенством завывала буря около дома. Огонь, хотя и защищенный от ветра, колебался и склонялся к земле, стены дрожали, а двери непрерывно тряслись, и трещала вся крыша.

Старый Збышек один из всех присутствовавших оставался равнодушным к происходившему вокруг него. Воин, видавший всякие виды, привыкший ночевать под открытым небом, испытывал почти блаженнее чувство от сознания, что в такую погоду у него есть крыша над головой. Приходили ему на память другие осенние дни, когда вихрь разметывал палатки и шалаши, в которых воины укрывались от непогоды, а огня нельзя было развести.

Помнил старый немало таких приключений, да и самому пришлось много испытать. Лет двадцать тому назад поступил он в войско князя Куявского Владислава, долго служил у него и делил с ним все превратности судьбы. В конце концов заболел, должен был вернуться к жене и сыну и зажил на покое в Охотничьем хуторе. Было это лет шесть тому назад.

Князь Владислав, прозванный Локотком, был невелик ростом, но смельчак большой и человек железной воли; воевал он долго, пока завидовавшие ему и враждебно против него настроенные князьки не взяли над ним верх, призвав на помощь себе чехов, которые и подчинили себе почти всю Польшу, а Локотка выгнали в чужие края.

Уж несколько лет не было о нем никаких вестей. Одни уверяли, что он уж давно убит, другие, что он скитается на чужой земле. С того времени как Вацлав чешский завладел почти всей Польшей, дело Локотка и сам он считались погибшими.

Князь был уже немолод — сорок с чем-то лет, да и замучен жизнью; ведь почти двадцать лет провел в непрерывных боях. И власть уже шла к нему в руки вместе с короной после смерти Пшемыслава, но тут напали на него великополяне, а духовенство прокляло его за то, что он опустошил их земли и не оказывал покровительства монастырям. Призвали на помощь Чеха, а храбрый князь исчез, словно сквозь землю провалился.