В другой раз, во время болезни отца, она пришла в контору, чтобы получить для него муку. Ей ничего не дали. Она плакала, но не уходила, а старший писарь раскричался и затопал на нее ногами. В это время вошел он, Пятов. «Кому не даешь муки, чернильная душонка! — до сих пор звенел у нее в ушах его гневный голос. — Першакову, первому мастеру на заводе? Чтоб дать немедля, иначе я тебя выгоню вон!» И слышавший все из соседней комнаты Козлов даже не посмел вступиться за своего любимца. На следующий день Василий Степанович пришел навестить отца. За чаем он весело рассказывал о последних заводских новостях и не сводил с Вари смеющихся, ласковых глаз. А прошлой зимой, в мороз, она пошла к тетке на Клименковский завод, и по дороге ее случайно нагнал Василий Степанович. Он тогда усадил ее в сани, заботливо укутал в свой тулуп, а сам, чтобы согреться, долго бежал, ухватившись за край саней, и всю дорогу весело шутил. Как счастлива была Варя, когда на обратном пути он нарочно заехал за ней и они вместе отправились в Холуницы.

Но особенно запомнилась Варе поездка в Слободск с неделю тому назад. Перед ее отъездом к ним зашел Василий Степанович и попросил Варю передать два письма заводскому приказчику Хрулеву, уехавшему в, Слободск раньше с караваном железа на продажу. В письмах Пятов просил слободских купцов немедленно предоставить ему кредит под залог привезенного железа. Усаживая Варю в повозку, он сказал:

— Заставь Хрулева, Варя, обязательно добиться кредита, не давай ему покоя. Мне деньги дозарезу нужны, чтобы с заводскими нашими рассчитаться, третий месяц люди маются. Уж не посчитай за труд…

И Варя выполнила его просьбу. Правда, она отравила Хрулеву все удовольствие от поездки в город, где он рассчитывал погулять всласть, но добилась своего. Ее рассказ о поездке Пятов слушал внимательно, а под конец вдруг так крепко и нежно обнял ее, что она почувствовала, как закружилась голова; внезапно испугавшись чего-то, она тогда быстро выбежала из комнаты.