Подошел Першаков, взглянул в круглое отверстие печи и одобрительно покачал головой. Что за печь! Это ж надо было додуматься — не просто впускать воздух, а гнать его вентилятором, да гнать не холодным, а уже разогретым. Першаков еще раз нагнулся к глазку и увидел, как от ослепительной поверхности плит брызнули в разные стороны искры. Самый раз, пора! Он посмотрел на Пятова. В тот же момент Василий Степанович махнул рукой. Нестерпимым жаром полыхнуло от печи, красные отблески огня залили все кругом. На приготовленную тележку рабочие длинными клещами вытянули плиты и подкатили их к грохочущему стану. Петр Воронов вместе с другими рабочими ломами и крючьями ловко направил раскаленный металл в зазор между валами.

Когда плита с шипением вновь вынырнула из валов, на ее ослепительной поверхности темнели струпья окалины и кое-где вздулись пузыри. Один из рабочих мокрой метлой быстро очистил лист, а Воронов тотчас особым ломиком пробил пузыри. Он не спускал глаз с листа. Струей воды все время охлаждали нагретые валы машины и очищали их от приставшей окалины. Но в клубах пара он каким-то обостренным взглядом замечал все до единого пузыря и с риском получить ожоги пробивал их своим ломиком. Петр вошел в азарт, и его подручные еле успевали выполнять следовавшие одно за другим указания. Громадная плита скользила между валами, сползая то на тележку, то на железную скамейку с роликами, стоявшую по другую сторону машины, откуда ее особыми рычагами направляли обратно.

Никита Колесников стоял у нажимных винтов, следя за величиной зазора между валами. Как только зазор будет равен четырем с половиной дюймам, надо кончать прокатку. Еще один поворот винтов, еще один. А вдруг плита остынет раньше? Никита закусил губу. Пот заливал ему глаза, но он, не отрываясь, следил за ходом прокатки. Еще поворот, еще… Нет, Воронов не подает знака кончать работу, значит плита не остыла. Молодец, Петр. Как он ловко, красиво и даже как будто легко делает свое дело.