— Как бы беды не вышло, господин управляющий. Ведь владелица узнает о том, что вы скрыли деньги…

— Ты кажется, забываешь, с кем говоришь, писарь? Чтобы завтра был готов ответ, какой я приказал. Понял?

Вздох облегчения пронесся по комнате. Растерявшийся Прибылкин, идя к дверям, пробормотал:

— Как угодно-с, господин управляющий. Будет исполнено…

И он быстро юркнул за дверь.

Через некоторое время старик Першаков вышел на крыльцо проводить гостей. Варя уже начала собирать со стола, когда в комнату неожиданно вернулся Пятов. Он быстро подошел к ней, взял ее за руку и тихо сказал:

— Жить не могу без тебя, Варя…

Пятов запнулся, такими обыденными показались ему те слова, которыми он хотел выразить необыкновенное чувство, владевшее им. Он видел испуганные, полные счастья глаза девушки и не мог произнести ни слова.

В этот момент вернулся Першаков и громко пробасил, разводя руками:

— Ну, Василий Степанович, житья тебе сегодня не дают. Опять конторский писарь прибежал.

Из-за его широкой спины появился Прибылкин.

— Прошу прощенья, господин управляющий, — сказал он, нерешительно останавливаясь в дверях. — В депеше, о коей я вам час назад докладывал, два письма оказалось. Одно — это насчет денег, а второе — вот, извольте.

Он протянул письмо и добавил:

— На ваши хлопоты согласие свое дают. Заводским выходит чувствительное облегчение.

Писарь ушел. Пятов с нетерпением принялся за чтение письма.

После ряда общих замечаний о порядке заводского делопроизводства госпожа Пономарева писала: «… Что же до признаваемого вами за необходимость увеличения жалованья служащим и платы мастеровым и представленного вами штата новых окладов, то сообщаю нижеследующее. Учитывая ваш опыт в заводском производстве и обороте, а также многие труды по технической и практической части, клонящиеся к пользе заводов, разрешаю вам ввести оный штат новых окладов с тем, однако, условием, чтобы принять на себя ответственность, если последует уменьшение даваемых заводами выгод…»