Но тут до его слуха долетели слова «Нэпир… Севастополь…», и он неожиданно вспомнил песенку, которую распевали минувшим летом на улицах Петербурга, когда корабли Нэпира крейсировали в Финском заливе: «А тебя, вампир, адмирал Нэпир, ждет у нас не пир…» Сокольский невольно улыбнулся.

— Чему вы улыбаетесь, милостивый государь, — внезапно повернулся к нему Якоби, — здесь возмущаться следует…

В этот момент горничная доложила о новом посетителе, и на пороге показался коренастый, скромно одетый человек с темной бородкой на живом открытом лице. В голубых глазах его мелькали веселые искорки.

Якоби секунду всматривался в гостя, затем вдруг радостная улыбка осветила его добродушное лицо и он, широко расставив руки, пошел ему навстречу.

— Василий Степанович! — воскликнул он. — Сколько лет, сколько зим! Молодец, что зашел. Господа! — повернулся он к морякам. — Это Василий Степанович Пятов, когда-то мой первый помощник во многих делах, а теперь… А теперь Василий Степанович металлург. Так ведь? К отцовской и дедовской специальности вернулся.

— И моя она природная, Борис Семенович, то всего лишь перерыв был, ума у вас набирался,— ответил Пятов.

Якоби дружески взял нового гостя под руку и подвел к адмиралу.

— Знакомьтесь, адмирал Чернявский, член морского ученого комитета.

Чернявский сухо кивнул головой.

— А это… — Якоби повернулся к Сокольскому и неожиданно рассмеялся. — Позвольте, ведь я и сам не знаю, с кем имею честь…

— Мичман Сокольский, офицер для особых поручений при его высочестве генерал-адмирале, — вскочив с кресла, четко ответил тот.