Возле Вытечева [древнерусский город по Днепру неподалеку от Киева, теперь село Вытачив], в длинном заливе, где собирались в дальний путь гости-гречники [купец, державший путь в Византию] русских земель и куда прибыли к вечеру киевляне, подготовка к походу уже заканчивалась. В просторной ложбине повсюду дымили костры, звучали голоса, звенели топоры, пахло смолой, паклей, суетился озабоченный люд, Кто конопатил или досмаливал челн, кто перекладывал поклажу - все заботливо снаряжались в долгий путь.

И только у неказистых на вид, но надежных куделиных одно-древок царило спокойствие.

Куделя, готовый хоть сейчас тронуться в дорогу, важно сидел на корме однодревки и вел разговор с такими же важными, как и сам, соседями. Свой теплый кабот и соболью шапку он не снимал, хотя было очень жарко. Видимо, считал, что так выглядит солиднее.

Гребцы его бродили по берегу. Путята был хмурый, что сова в полдень: день выдался тихий, хоть мак сей, ветрила обвисли на мачтах, как тряпки, гребцы весел не сушили до самого залива - вот Путята и натер на руках пузыри.

Векша, встретив среди похожая светлоусых варягов, которых видел на торжище возле Яны, а потом спасал Яну от них, очень обрадовался, что те не остались в Киеве. Довольный этим, он расхаживал между кострами, наблюдал за происходящим в заливе и все расспрашивал своего более опытного приятеля, кто из какой земли, какие там обычаи, кто что везет в Царьград.

Заметив на одном большом челне закованных в цепи людей с опущенными нечесаными головами, остановился:

- А это кто такие?

- Полоняники, - неохотно ответил Путята.