Векша тоже был печален. Сначала обрадовался, что гость его нанял, а теперь, оставляя родной дом, затосковал. Не на день, не на два он отправляется. И все меж чужими людьми, в чужой стороне. К тому же, говорит отец, не все и возвращаются из похода... А как они, старики, жить тут будут без него, кто о них позаботится? Не погорячился ли, согласившись плыть так далеко и так надолго?.. А что, если отказаться, сказать бородатому: "Передумал я, гость, прости, не могу бросать отца-матери, немощны они!" Ведь за это ничего лихого он не сделает... Э нет, раз уж поладились, нужно плыть. Да и как они тогда обзаведутся тем, что у них забрали? Сам привел их к этой напасти, самому и выкручиваться. Если бы сдержался тогда, не бросился на тиуна, так, может, и не ограбили бы так жестоко...

На траве у самой воды полыхал яркий живой костер [Живой костер - огонь, добытый трением дерева о дерево; его считали священным. Через такие костры славяне-язычники прыгали, чтобы отогнать от себя злых духов, болезни]. Юноши и девушки, взявшись за руки, водили вокруг него хоровод, пели веснянки. Призывно звучали в предвечерье голоса, заглушая соловьиные трели и свист за рекой.

 Благослови, мати, Весну призывати! Весну призывати! Зиму провожати! Радуйтесь, леса, Радуйтесь зеленые! К вам весна пришла, Свои дары принесла!..

Увидели друзья Векшу - подбежали, расспрашивают, как да что, надолго ли в путь отправляется, не возьмет ли гость еще кого-нибудь в помощники. Завидуют ему, - известно, каждому хочется повидать те сказочные заморские земли.

Потом снова образовали круг, затянули в него Векшу, начали новую песню: