Хвалилась березонька перед дубочком, Перед дубочком своею красою: "Что на мне кора да беленькая, Что на мне листья да широкие, Что на мне ветви да высокие". Ой, Див, Ладо, широкие, Ой, Див, Ладо, высокие!  Отозвался из рощи зеленый дубочек: "Ой не хвались, да березонька, Не ты свою кору да выбеливала, Не ты свои листочки да ширила, Не ты свои ветви да высочила". Ой, Див, Ладо, белила, Ой, Див, Ладо, широчила! "Выбелило кору Даждьбог-солнышко, Широчил листву Стрибог-ветер, Высочил ветки да мелкий дождичек". Ой, Див, Ладо, ветер, Ой, Див, Ладо, дождичек".

Разрумянился Векша в хороводе, волосы разметались, улыбка заиграла на устах, куда и девалась грусть недавняя, прощальная. Со всех сторон - девушки-веселухи. Головки их в венках то склоняются стыдливо к его плечам, то откидываются назад. Длинные сорочки выбелены, вымережены, реют, отливают огненным отсветом.

А между тем Куделя уже ждал Векшу у челна - не терпелось поскорее пуститься в путь - домой. Он обошел селение . быстрее, чем предполагал.

Сумели все же некоторые ловцы припрятать от алчных тиунов и для себя немного мехов. Теперь они у гостя.

Послал своего толстяка-челядника Путяту поглядеть, не идет ли Векша. Тот взбежал на прибрежный холм, долго щурившись, глядел в сторону селения.

- Не видно, - сказал вернувшись.- Разве может вон там, у костра?..

Гость подождал еще немного, потом поправил шапку, все время сползавшую на глаза, одернул кабот и решительно зашагал на поляну. Уже отдалившись, крикнул сердито челяднику: