Осторожно приподняв его голову, я подложил под нее свою новую шляпу с пряжками. Под его густыми черными волосами где-то у затылка была, очевидно, рана, так как пальцы мои были испачканы кровью. Я решил сперва взять блюдо, отнести его по назначению, потом вернуться и оказать помощь упавшему.

Но блюда не оказалось на том месте, где я его видел минуту назад. Монах, подпоясанный ремнем, выдирал его из рук солдата, а последний, не обращая внимания на его проклятия, молча заворачивал блюдо в плащ.

– Несчастный, – кричал монах, – ты отнимаешь у бедного старика его последнее достояние! Вот на таком же блюде тебя черти будут поджаривать в аду за то, что ты воруешь в святую пятницу!

Солдат спокойно повернулся к нему спиной.

– Ну что ж, я только спас тебя от такой же участи, – невозмутимо сказал он, влезая в седло. – Объясни мне, каким образом у бедного старика могла очутиться такая дорогая вещь?

Я подбежал к солдату.

– Ваша милость, – сказал я, – это, конечно, не его блюдо. Оно принадлежит моему хозяину, серебряных дел мастеру Антонио Тульпи. Если вы сомневаетесь в этом, я могу точно рассказать все, что там изображено.

– Я ни в чем не сомневаюсь, – сказал солдат, трогая лошадь. – Посторонись-ка, малыш!

ГЛАВА II

Орниччо

Солнце палило нещадно. Даже с моря не тянуло ветром.

Юноша лежал навзничь на камнях. Я нагнулся к нему, но не услышал его дыхания. Жив он или нет, я не мог оставить его без всякой помощи.

Что мне было делать? Как вернуться домой без блюда? Что сказать хозяину?

Вначале возле нас собралась огромная толпа, но все сейчас же разбежались, увидя приближение конной стражи.

Я взвалил раненого на плечи и сделал несколько шагов. Из подвала Антонио Тульпи я ежедневно носил наверх мешки с серебром, много тяжелее моей теперешней ноши, но сейчас у меня от волнения подкашивались ноги.