В тепле кошары хрустели свежим сеном казачьи лошади – надежда и опора казака в бою. Настоящие боевые друзья. Его Орлик, почуяв хозяина, радостно заржал. Кондрат подошел к коню и, пошарив рукой в кармане своих необъятных шаровар, протянул ему яблоко. Конь взял яблоко мягкими бархатными губами и захрустел им, обнажая крупные желтоватые зубы. Кондрат потрепал коня за холку и, пройдя по загону, осмотрел других лошадей, коих было 30 голов.

          Неспокойно было на душе у Кондрата с утра. Тяжелые думы о затерянном в степи табуне терзали его. Но вид мирно хрустящих сеном лошадей, с детства знакомые запахи  конского пота,  навоза и духмяного сена, умиротворили его душу, вернули покой и уверенность, и на улицу Кондрат вышел повеселевшим.

          Не спеша, направился он к сторожевой вышке, на которой стоял, пристально вглядываясь в степь, молодой казак Остап Сербин. Что-то беспокоило его и казак, переминаясь с ноги на ногу, то наклонялся вперед, сгибаясь в поясе, то вытягивался всем телом вверх, становясь на цыпочки, силясь рассмотреть что-то в степи.

         - Шо ты там побачив, сынку? – крикнул ему снизу Кондрат.

         Не слышавший его шагов, казак испуганно присел, но сразу оправился.

        - Не пойму, батьку, - ответил он, - то ли стая волков бежит в нашем направлении, то ли мне чудится.

        - Не будут волки бежать к человеческому жилью, разве что-то напугает их сильней, чем человек, - сказал Кондрат и осекся… Он вспомнил о табуне и табунщиках, все еще блуждающих где-то в степных просторах.

        Быстро перебирая руками ступени лестницы, Кондрат буквально взлетел на вышку и увидел вдали стаю… волков, быстро перемещающихся по направлению к заставе.

        - А ну, поднимай хлопцев, козаче! - крикнул Кондрат и сдернул с гвоздя на балке футляр с подзорной трубой.