Тунгатар приказал привести к нему наблюдателей, которые были очевидцами гибели Бидайхана, и поочередно выслушал их. Ногайцы не умеют лгать и рассказывали только то, что видели. Тунгатар слушал их, уже понимая, что виною гибели бека послужила его запальчивость, что он нанес свой удар первым, срубив атамана казаков, и лишь потом погиб сам. Как ни горько было сознавать, что Бидайхан вольно или невольно стал виновником своей гибели, его смерть требовала отмщения. И воины не поймут его, если он сейчас уведет их.

          Но чем больше думал Тунгатар, тем яснее становилось ему, что время безнадежно упущено. Он понимал, что даже если сейчас все сделать по плану, скорые сумерки не дадут развить успех, и ногайцы завязнут в коротких стычках, которые успеха не принесут.План, разработанный беком, нужно было менять.

          День уже склонялся к вечеру, и Тунгатар-Карыскыр, опасаясь, что к казакам может придти помощь, приказал воинам выставить дозоры в степи.

          Он ушел к кострам, где во время вылазки отряда оставались йылкышы , и присел на услужливо расстеленную его коноводом Анваром кошму. Анвар отошел к костру и тут же вернулся, протягивая хозяину пиалу с горячим ногайским чаем.

          Прихлебывая чай и глядя в завораживающие угли костра, Тунгатар вдруг нашел решение. Он решил взять казачью заставу ночью. Взять тихо, без топота копыт и без воинственных криков. Он поудобнее уселся на кошме и стал продумывать подробности.

         Вскоре план полностью сложился в его голове.

ГЛАВА 14

         Рана у Кондрата оказалась тяжелой. Хотя клинок Бидайхана  и не разрубил кости, но рассек мышцы и повредил надкостницу шести ребер. Дед Мазур, вооруженный кривой иглой с шелковой нитью, щедро пропитанной крепчайшей горилкой, которую он сам и варил, сшивал и связывал края раны. Кровь он остановил с помощью своего волшебного порошка, а ткани вокруг раны обработал все той же горилкой.