Джилиленд сейчас, должно быть, корпел над расчётами. Математика – точная наука, плохо сочеталась в понимании Шарпа с неуправляемой сущностью ракет. Джилиленд думал иначе. Вычисляя траекторию, он учитывал ветер (даже слабое дуновение сносило лёгкий деревянный хвост, разворачивая снаряд), длину направляющей (пока командир считал, канониры вовсю пилили шесты). Третьим фактором был угол возвышения пусковой установки, призванный компенсировать снижение ракеты к земле сразу после выстреливания. Современная наука в войне.

– Держите шапку, сэр!

Дюжина восемнадцатифунтовиков устремилась вперёд, разгоняя клочья дыма, истаивающие после первого залпа. Одна ракета ушла вбок, но прочие мчали единым чадным облаком.

– О, Господи! – Харпер схватился за крестик. Снаряд оторвался от остальных и летел прямо на Шарпа с ирландцем. Вой нарастал, разрывая барабанные перепонки.

– Ложись!

Харпер нырнул вправо, его командир – влево. Грохнуло так, что они не взвидели белого света, а земля заходила ходором.

– Иисусе! – отплёвываясь землёй и часто-часто моргая, Шарп сел.

Первое точное попадание за неделю. Ракета разворотила участок стены в аккурат между Шарпом и Харпером. Обломки направляющего шеста валялись вперемешку с диким камнем, исковерканный корпус ракеты чадил метрах в десяти. Пыль, разбавленная дымом, медленно оседала вниз.

Неудержимое веселье овладело друзьями. Кашляя и отряхиваясь, они хохотали, как сумасшедшие. Когда приступ смеха прошёл, Харпер встал на ноги и покачал головой, глядя на пролом в заборе:

– Слава Богу, что эта хлопушка была с ядром, а не с картечью…

– Страшно было? – жадно спросил Шарп.

– До чёртиков. – честно ответил Харпер, – Будь у меня полный живот, здесь смердело бы не только порохом.

Он поднял кивер и оббил о колено. Шарп не унимался:

– Выходит, есть прок от бирюлек Конгрива? А, представь, полный залп?! Да ещё шагов с пятидесяти?!