Полковник прищурился:

– Она?

– Она самая, сэр! – услужливо подтвердил Смизерс.

– Хороша. Экий везунчик этот лорд Фартингдейл, а? Обдерите-ка плащик, хочу рассмотреть её получше.

Смизерс взялся за капюшон, но она резким движением высвободилась из его лап и, развязав тесьму на шее, сбросила накидку сама.

Кто-то восхищённо присвистнул. От девушки исходили волны той особой, подобно бутону, распускающейся юной чувственности, что способна лишить покоя всякого представителя сильного пола. Но не полковника. Того заводило другое: она не боялась. Пряно пахло кровью, визжали и плакали богомолки, а эта холёная фифа держала себя, словно на светском приёме. Он скривил губы:

– Имя-то у лорда Фартингдейла есть? Или он чересчур важная шишка?

– Сэр Огастес Фартингдейл. – говорила она с лёгким акцентом.

– Ох, простите, Ваше Дамство! – полковник захихикал, – Сэр Огастес! Небось, генерал твой муженёк, не меньше?

– Полковник.

– Ух, ты, прямо, как я.

Щека его задёргалась.

– А денежки водятся у нашего сэра Огастеса?

– Да.

– Вот и славно, дорогуша.

Полковник неуклюже спешился. Сразу стало видно огромное отвислое брюхо, нисколько не скрадываемое высоким ростом. Повернувшись к пленнице, он хитро уточнил:

– А ведь ты не англичанка, верно?

Если полковник хотел её смутить, то просчитался. Наоборот, уголки губ поднялись в лёгком намёке на улыбку:

– Португалка.

Он хмыкнул:

– Португалка? Ты, часом, не врёшь мне, португалка? С чего бы спесивый английский индюк польстился на португальскую курочку?

Она презрительно вздёрнула подбородок, сняла с руки кольцо и швырнула собеседнику.

Кольцо было золотым. Его украшало гравированное изображение витиеватого герба.

Полковник удовлетворённо оскалился: