Опустив чашу на ковер, Зураб заинтересовался: уж не думает княгиня Русудан об азнаурах, вновь сумевших оседлать эти тучи? Но каждому фрукту свое время. Сейчас Георгий Саакадзе князь не только по титулу, но и по делам. Он должен презреть мелкое сословие и вместе с князем Арагвским подняться на недосягаемую вершину могущества. Помогая ему в войнах, Зураб рассчитывал на его признательность.

Русудан надменно вскинула голову:

– Бог не обидел памятью Георгия, он никогда не забывает ни друзей, ни врагов. Но приходится удивляться, почему Зураб готов так легко примириться с волчьей стаей? Неужели он забыл, как Шадиман обманом выманил арагвинское войско, а потом в темную ночь, в ущелье, подкрадывался к замку благородного Нугзара, их доблестного отца, где собралась фамилия не только Саакадзе, но и Эристави Арагвских? Неужели Зураб надеется на какую-либо перемену в «змеином» князе?

Наполнив до краев, Зураб высоко поднял чеканную чашу:

– Как я пью это вино, так заставлю Шадимана выпить чашу его собственной крови! Я прибью шкуры друзей его к порогам моего замка! Я…

Едва переводя дух, вбежал Автандил и задорно похвастал своей удачей: готовясь к званию «барса», он сейчас в метании копья победил меткого Элизбара.

– Щенок! – вдруг загремел Зураб, вскакивая. – Кого ты можешь победить? – и, оглядев Автандила с головы до ног, неожиданно размахнулся и ударил его по щеке:

Автандил зашатался, беспомощно заморгал, держась за щеку, но вдруг остервенело скинул куладжу, сорвал со стены шашку и взревел:

– Защищайся, князь!

Зураб едва успел схватить с тахты свою шашку.

Сверкнули клинки, высекая искры. Рассвирепевший Автандил в бешенстве наносил удары. Зураб, отступая, с трудом отбивался. Сначала они метались по дарбази, и Зураб то ощущал спиной деревянную облицовку стены, то пятился к нишам, сбивая роговые светильники, то вскакивал на тахту, то прижимался к узорным столбикам. Наконец Автандил вытеснил оскорбителя из дарбази. Лязг шашек послышался где-то наверху.