Так, не шелохнувшись, он смело караулил до самого утра. За всю ночь ни разу глаз не разомкнул.

Ночью, в самый разгар его службы, сад вдруг осветился весь.

Чудо-птица прилетела. Перья золотые, глаза как восточный хрусталь. Сама маленькая, а перьев много. И так она светится, будто внутри ее десять свечей горит.

И прожорлива, как индюк. Немало яблок она пощипала и скрылась в ночном небе. Последнее яблоко в зубах унесла.

Утром Петр встал, еле-еле бутылку с молоком от щеки отлепил.

И сам от тулупа еле-еле отлепился. Молоко за ночь пролилось и его к тулупу приклеило.

Съел он вареные яйца и пошел к царю с докладом:

- Свет наш царь-батюшка, всю ночь я глаз не размыкал. То есть наоборот, за всю ночь я ни разу глаз не сомкнул... И ветер меня хлестал, и дождь на меня лил. (Видишь, я весь мокрый.) Но я поста не покинул. Никакой человек не приходил, никакая птица не пролетала.

Царь Берендей-Василий со слугами в сад пошел - видит, яблок помене стало. Царь удивился:

- Что же они, испаряются, что ли? Да хорошо ли ты, Петр, караулил? Может, ты спал тут без просыпа?

Петр испугался:

- Что ты, батюшка-царь. Видишь, вон трава примята. В этом месте я и ходил всю ночь.

- Ну, что ж! - сказал царь.- На первый раз поверим.

И велел царь Берендей-Василий-Выслав дальше яблоки сторожить.

- Значит так, Данила, - молвил он. - В эту ночь ты яблоки охранять пойдешь.

И еще велел царь старшему писарю все яблоки пересчитать.

Писарь полдня под яблоней ходил, яблоки пересчитывал. Насчитал их ровно девяносто штук.

И вот вечер наступил - средний сын Данила на дежурство собирается. Он не молока попросил, а вина крепкого - глаза протирать. Свиную лопатку - силы поддерживать. И дубинку побольше - воришек охаживать.

Едва он пришел на дежурство, как в тулуп забрался. А через час к нему туда одна знакомая пришла из кухни - целоваться.